Статьи

Премьера «Маленьких трагедий» в Малом театре 

В Малом театре состоялся первый показ спектакля «Маленькие трагедии» в постановке главного режиссера Алексея Дубровского. Премьеру приурочили к 225-летию со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина.

Из четырех «Маленьких трагедий» - одноактных пьес в стихах - Алексей Дубровский выбрал три и превратил их в серьезное художественное высказывание, в один большой сценический сюжет.

Режиссера, видимо, как когда-то и Александра Сергеевича, потянуло разобраться в тайнах человеческой психологии, заглянуть в людские души, порабощенные страстью - скупости, зависти, ревности, мести, сластолюбия - безрассудной жажды любви.

Театр выбрал трагедии «Скупой рыцарь», «Моцарт и Сальери», «Каменный гость». В них внимание сфокусировано на героях, пораженных одним из перечисленных пороков, который и обрывает их земной путь. От пьесы «Пир во время чумы» с ее тотальной катастрофой в финале отказались, и правильно.

В каждой пьесе - сплошные вопросы об истоках и причинах отклонений и… никаких ответов. Люди ищут разгадки без малого два столетия, их поиск - размышления над смыслами жизни, которая может быть яркой или тусклой, мельче и насыщеннее, но в сущности ее тревожные законы неизменны.

Спектакль поставлен в эстетике Малого театра - с его традициями глубоких психологических обобщений и сосредоточенности на смыслах.

Театральность Малого, одно из названий которого «второй университет», - особая, основанная на близких доверительных отношениях с автором: спектакль входит в его мир и приглашает автора заглянуть в свой; беседует с Пушкиным как с живым, словно они не разделены веками.

В Малом, где правит высокое актерское ремесло, исполнители близко принимают написанное слово, звучит оно - отчетливо, красиво, убедительно, чисто и звонко. Собственный путь коллектива пролегает вдали от радикальных течений, новаторств и экспериментов.

Первой сценической главой триптиха стал «Скупой рыцарь». Горизонтальные ряды софитов с задника сцены «всматриваются» в публику и почти сразу уплывают вверх, открывая пространство, напоминающее средневековый дворцовый зал.

Он - монументально красив и пугающе пуст, к центральной стене приставлена лестница - и это еще одна игровая площадка. Павильон останется на все сценическое действие, но от истории к истории будет наполняться новыми декорационными деталями.

Волшебник Евгений Виноградов, художник по свету, лучами преображает панели, и они превращаются то в пожелтевшие готические неровные стены, и, кажется, на них сейчас появятся еле уловимые следы старинных осыпавшихся фресок, то в мрачный темный склеп.

В этих выразительных декорациях вольготно чувствуют себя герои в расшитых камзолах и мундирах, роскошных халатах и ярких плащах, коротких штанах-кюлотах и сапогах. Пространственные образы и стилизованные костюмы рождены фантазией художницы Марии Утробиной.

В «Скупом рыцаре» - две блистательно, образцово сыгранные роли: Барона - Василием Бочкаревым и Жида в исполнении Владимира Дубровского.

Мастера обладают редким даром не связывать своих героев с конкретным временем, представляют типажи вечные - таких персонажей немало и в сегодняшней жизни. Замечательных актеров в исторических костюмах, сложном гриме и завитых париках узнаешь не сразу.

Виражи настроений Барона невероятны: мгновенно вспыхивают его глаза и тут же теряют блеск, словно направляя взор в прошлое; благоговейно лелеет он свои сокровища и вдруг впадает в отчаяние, теряя к ним интерес.

Барон - не просто скряга, он - Великий Скупой. Его молодость была полна подвигов и побед на турнирах.

Теперь, когда времена меча и рыцарского кодекса чести канули в Лету, он столь же истово служит новым кумирам - золоту и богатству. Сундуки с сокровищами медленно поднимаются на подмостки из люка, и Барон с алчным восторгом ласкает свои драгоценности.

Выдающийся артист Василий Бочкарев с таким богатством нюансов и оттенков произносит знаменитый монолог Барона, что понятен вопрос, столь волновавший Пушкина: может ли рыцарь - воплощение мужества и отваги - стать корыстолюбцем?

Актер словно отвечает: «Барон - рыцарь, но теперь он - затворник и господин скупости и накопительства».

В маленькой роли Жида Владимир Дубровский - актер невероятной внутренней техники. Он способен за несколько минут создать образ, который останется в памяти надолго и войдет в театральные легенды. Его ростовщик

Соломон - характер простой и причудливый одновременно: трусливый и несгибаемый, жадный и вздорный, смиренный и беспощадный. Такой высший пилотаж искусной актерской игры - лаконичной и насыщенной - доступен лишь избранным.

Беспомощным, умоляющим жестом он поправляет талит - покрывало, наброшенное на плечи, но при этом Жид не лебезит, он просто не знает ни страха, ни любви, ни сострадания. Коварный ростовщик отказывает сыну Барона Альберу (Алексей Фаддеев) в займе и предлагает ускорить кончину отца.

Вот уж действительно - «Ужасный век, ужасные сердца!». Эти слова Пушкина с горечью произносит неудавшийся миротворец, сильный и красивый Герцог - Михаил Мартьянов, искренне попытавшийся примирить отца и сына.

«Моцарта и Сальери» играют после антракта в безупречно прекрасном пространстве: дворцовый павильон украшен алыми кулисами, сверху опускаются волны арлекина. На огромной пустой сцене -

вазы с букетами, и только с краю, у закулисья, предметы кабинета Сальери: кресло, стол, клавесин и вновь цветы, среди них венки - невольно возникают грустные ассоциации с похоронным ритуалом. В роли Сальери Михаил Филиппов.

Известный артист оставил труппу Маяковки, теперь он - с Малым театром. Пушкинский текст актер произносит медленно, задумчиво, распевно, поначалу неспешно обходит с лейкой сцену, поливая цветы, потом любуется заслуженными наградами как доказательствами своего великого дара.

Стихия музыки по имени Моцарт врывается неожиданно - юный, легкий, бесшабашный, солнечный, он - вечное движение. В руках обрывки мятой бумаги, на которой записаны ноты - фрагменты его божественных сочинений. Моцарта играет молодой Денис Корнух - и это имя театралам стоит запомнить.

Почему музыка приходит к этому балагуру, насмешнику, эпикурейцу? Неспешному трудяге Сальери невыносимо, он видит в этом вопиющую несправедливость. С какой высокопарной одержимостью произносит Сальери монолог, в котором уговаривает себя поверить в свою избранность.

В его душе начинает прорастать вопрос: может ли гений - воплощение абсолютной творческой свободы - служить Зависти, и безнаказанно? Нет, возмездие неизбежно. Моцарт отравлен, Сальери один на авансцене, звучит ясная и чувственная мелодия Генделя, но Сальери ее не слышит - музыка его покинула.

Алексей Дубровский придумал удачный режиссерский ход: шестерка одетых в черное людей «без лиц» сопровождает весь триптих.

Большие белые длинноносые карнавальные маски непроницаемы, актеры в черном похожи на инфернальных существ, а их перчатки так белоснежны, что в темных фрагментах спектакля кажутся странными светящимися НЛО.

Слуги просцениума, а может ангелы смерти, появляются во всех спектаклях триптиха, оправдывая каждый сюжетный и эмоциональный поворот: они надевают маски на погибших героев, уносят их тела со сцены, подают реквизит.

Свое отношение к миру они передают пластически. Танцы, замечательно придуманные хореографом Антоном Лещинским, разнохарактерны: от веселых, сентиментальных, причудливых до зловещих, траурных шествий.

Каждую интермедию ждешь с нетерпением. Смысловая и оригинальная находка - сцена, когда Моцарт забавы ради просит слепого музыканта в трактире сыграть ему что-нибудь «из Моцарта».

Роль слепого музыканта «исполняют» слуги просцениума - проказник-композитор дирижирует, а актеры, взявшись за руки, танцуют затейливый, ироничный и непростой по хореографии танец.

В «Каменном госте» фабула оборачивается ужасом. Над сценой - церковные колокола, чернота склепа с огромной статуей Командора. Дон Гуан, падкий до любовных наслаждений, готов отдать жизнь за романтическое свидание.

Игорь Петренко убедительно выстраивает роль Дон Гуана - герой живет по своей собственной логике, его можно назвать любовником смерти, и он готов сыграть с ангелом вечного успокоения в рулетку.

Он, обольститель и дуэлянт, - красивый и отчаянный. Дона Анна (Полина Долинская), завешенная черной вуалью, для него очередной соблазн: его не останавливает ни гигантская статуя Командора, разговаривающая неотразимым голосом Василия Дахненко, ни увещевания его помощника Лепорелло.

Чудесен в этой роли Виктор Низовой - лукавый и хитроумный толстяк, относящийся к своему хозяину как к несмышленышу. Наказывает себя самобичеванием обаятельный Монах Сергея Еремеева, которого неведомая сила влечет к загадочной Доне Анне.

Кокетливая и ловкая Лаура Алины Колесниковой - куртизанка, радующаяся жизни и любви, - она не забывает своего Дон Гуана, но в его отсутствии не прочь полюбезничать с Дон Карлосом (Александр Волков).

В этом спектакле можно подробно говорить о каждом герое - внимание театра сосредоточено не на людском муравейнике, а на человеке, взятом «крупным планом». Малый театр отнесся к «Маленьким трагедиям» с земным современным интересом, сохраняя пиетет к Пушкину, постигая его совершенство и мудрость.