Авторизация


На главнуюКарта сайтаДобавить в избранноеОбратная связьФотоВидеоАрхив  

Президент США Дональд Трамп
Источник: Яндекс картинки
06:24 / 03.01.2018

Глобализация и её враги. Часть II
2018 год – это год идеологической войны. Это война за появление многополярного мира в лице настоящих империй, основанного на антизападной идеологии. Когда Леви говорит, что это «наши враги», он имеет в виду, что это враги Просвещения, технологического прогресса, прав человека и индивидуализма. И это - правда. Именно об этом и идёт речь. Мы хотим иного будущего

Transition

Итак, мы наблюдаем резкое ослабление глобализационного проекта. Уже готов появиться его противник – если выражаться в апокалиптических терминах, появляется свидетель происходящего, который говорит - «стоп, вы не правы». Это ещё не симметричный удар, но уже что-то серьёзное.

Мы живём в мире Transition – перехода от однополярного момента к чему-то другому. Даже западные аналитики признают, что однополярный момент закончился, эпоха, когда идеология Модерна имела дело лишь с предметами и препятствиями, завершилась.

Возникла какая-то степень альтернативной субъектности, и её либо надо уложить обратно в существовавшие прежде рамки, либо сделать что-то ещё. Если удастся оборвать эти претензии на субъектность остальных империй, мы вернёмся к однополярному моменту. Однако все чувствуют, что что-то не так, даже на уровне short term. Наши успехи в Сирии – элемент важнейшего символического действия.

Объявление Трампом Иерусалима столицей Израиля – это гениальный ход, который ещё больше развивает ситуацию к многополярному миру, который будет устроен из империй, где все они потеряют приставку ghost. Тогда у каждой цивилизации будет свой проект, вместо одного универсального.

Какой бы сценарий ни реализовался, Запад настроен скептически. Но то, что он настроен скептически, не должно нас радовать. Чем более они этим обеспокоены, чем более реалистично они видят конец, тем больше они будут агонизировать и сопротивляться.

Они будут искать слабые места, и их очень много. Сегодня мы живём в этом переходе, и ситуация перехода обостряется. Перейдём ли мы из ghost в реальность или будем сброшены? Любой переход даётся большими потерями, кровью.

2017 - Фактор Трампа

Избрание Трампа изменило все. Если бы президентом стала Клинтон, никакого приглашения в Амстердам бы не было. Трамп принципиально изменил баланс сил в этой игре. Благодаря ему появились ghost Empires. Он сделал нечто, что принципиально аффектировало всю эту структуру long term.

Когда американцы и Леви произносят имя Трампа, – надо видеть их лица – их просто трясёт. Трамп представляет собой совершенного противника проекта Леви, вообще глобализации в её лево-либеральном ключе.

Трамп сорвал ядерную сделку с Ираном, которая была нужна для того, чтобы поддержать там реформаторские течения, смягчить давление на Запад, уменьшить влияние Ирана на Ближний Восток, улучшив отношения с реформаторскими элитами Ирана через иракских шиитов, через Багдад – и таким образом, через иранскую «перестройку» вывести его из игры.

Другой проект лево-глобалистов заключался в поддержке ИГИЛ для того, чтобы создать подконтрольную версию ислама, которая будет иметь ограниченный идеологический потенциал, т.к. ИГИЛом можно управлять только при помощи Саудовской Аравии.

Сети радикального ваххабизма управляются, если мы создадим схему исламского мира из одного пространства – где очень давно не было суфийской идеологии – то есть, из Саудовской Аравии. За счёт союзничества с Саудовской Аравией можно было управлять салафитами, ваххабитами и в целом параллельной традиционному исламу исламисткой сетью.

Соответственно, сам ИГИЛ был проектом «болота» - swamp, - которое Трамп призывал «осушить» ещё на стадии избирательной кампании. Сближение с Ираном – идея «болота». Превратить мусульман в своих союзников, слив их в ИГИЛ и направив в либеральном направлении – тоже их идея.

Поддержка «реформаторства», шестой колонны, либерального проекта в России - дело рук «болота». Вспомним последний визит Бжезинского в Москву – его привёз к Медведеву Юргенс, когда Бжезинский предложил сделку, – снятие всех претензий в том случае, если Медведев пойдёт на второй срок.

Ибо идеей «болота» была интеграция России, её включение в глобальный либеральный проект, а не обострение. Либералы-глобалисты подчас идут навстречу нелиберальным режимам, чтобы поддержать внутреннюю оппозицию и вскрыть их, таким образом, изнутри. Но в критический момент они становятся очень жёсткими.

Трамп пришёл с идеей «анти-болота». Стратегия Трампа состоит из двух составляющих – трампизма (оголтелого популизма, связанного с неприязнью американских обывателей к истеблишменту вообще), и неоконов (Кушнер и компания). Изначально неоконы были на стороне «болота», но часть из них эмигрировала к Трампу.

В чём Трамп действительно последователен всё это время, так это в своём саботаже проектов «болота». Это уже становится его фирменным стилем. Во многих вещах он колеблется (между трампизмом и неоконсами), делает то интервенционалистский жест, то нон-интервенционалистский. Но всё, что Трамп делает, он делает против «болота» - Хиллари, Обамы и их пособников в истеблишменте.

Он колеблется между трампизмом и неоконами, но не колеблется в требовании посадки Хиллари. Он не колеблется в демонтаже инфраструктуры модели предшествующей администрации на Ближнем Востоке. Он разрушает те проекты, в которых участвовал Леви.

Он постепенно меняет кураторов основных направлений и ставит условно «своих» людей – тех, кто не являются людьми Хиллари и Обамы. Он проводит некую кадровую зачистку, и блокирует то, что проводилось в предыдущие годы. Это и привело и к сдаче Киркука, и к другим последствиям, о которых бьёт тревогу Ливии. Кто-то по инерции продолжает действовать в рамках прежнего проекта, но новые люди, приходящие с Трампом, всё активнее начинают им мешать.

Половина американских структур на Ближнем Востоке продолжает действовать по старой схеме, половина уже ведёт себя иначе. Это ещё не значит, что у Трампа есть какой-то проект. Но совершенно точно означает, что у него проект не такой, как у «болота». Он всё больше склоняется к неоконсервативной модели, разбавляя её популистским «трампизмом».

Эта модель и привела, в частности, к признанию Иерусалима столицей Израиля. Но это - страшный сон глобалистов, потому что в реальности Трамп от этого ничего не получает, как и американские глобалистские сети. Вся американская агентура на Ближнем Востоке, на которую опирался американский истеблишмент предыдущей администрации, сейчас подпалена.

Она подписывалась под условия Обамы, под то, что ситуация «ни палестинцам, ни израилетянам» будет длиться ещё долго, но с признанием Иерусалима всё радикально поменялось. И поскольку Обама рассматривался Трампом как сторонник идеологии палестинцев, то, соответственно, этим Трамп и в этом его «уделал».

В реальности Трамп сделал одну необратимую вещь: он объективно усилил наши позиции на Ближнем Востоке. Он дал в руки России, Турции и Ирана козыри, которые, возможно, предопределят всю мировую историю. Это действительно серьёзно, потому что после Сирии нас рассматривают не только как победителей, но и как единственную надежду на альтернативную политику.

Таким образом, Трамп ещё на шаг продвинул наш статус от ghost empire к империи к реальной Империи, а с ней – к многополярному миру. Кнечно, он действовал и действует не в наших интересах, а в интересах неоконов и израильтян против «болота», но движется он в сторону многополярности, создавая для нее все больше объективных предпосылок.

Более того, Трамп будет действовать так и дальше, до тех пор, пока его не остановят: возможно, три года, если не уберут, а возможно сможет пойти и на второй срок. Тогда становление субъектов многополярного мира точно станет необратимым. Но, скорее всего, у нас есть всего три года для активнейшей деятельности на Ближнем Востоке. Трамп будет продолжать мешать обамовцам реализовать «Великий Ближний Восток».

Конфликт внутри глобальной идеологической системы очень серьёзен, но возникает ощущение, что у них есть запасная карта, и что они надеются на рыхлость российской элиты. Если мы ещё немного продержимся, даже изображая из себя тех, кем не являемся, то дела пойдут неплохо.

Макрон для нас опасностью не является, Европа не перегруппируется в некий субъект, и деньги здесь не помогут. Это унылое разлагающееся общество, которое в качестве альтернативы Америке не годится. Леви не прав: на том конце может быть только Америка, но никак не Европа.

Поэтому битва и дальше будет идти за Америку и за подрыв в пяти ghost-империях тех сил, которые могли бы помочь перестать им быть ghost. Вся идеологическая модель будет основана на том, чтобы вернуть к власти носителей базовой идеологии Просвещения в центр, сместить Трампа и взорвать пять империй изнутри.

Упадок радикального ислама, курируемого из Саудовской Аравии, открывает России все возможности для того, чтобы стать гарантом исламского возрождения. Если мы займёмся исламским миром, то ничего нам на сегодня не помешает стать главной ведущей силой на этом пути.

Трамп сделал одну хитрую вещь, обеспечившую его устойчивость. Если бы он был просто трампистом, его бы, наверное, уже не было. Но он нашёл новых союзников, которые его поддерживают. Конечно, нам не следует ждать от него чего-то хорошего, главное для нас то, чтобы он делал плохо «болоту».

Перспективы 2018

Если рассматривать ситуацию в перспективе, то пока под вопросом стоит сам переход от ghost в enemies, превращение из призрака империи в Империю – главный вопрос будущего времени. Для всех потенциальных врагов Модерна. Иранцы так заболтали все правильные вещи, что для предотвращения затухания традиционалистских тенденций может потребоваться новая консервативная революция.

Турки на одном кемализме тоже далеко не уедут. Для имперского перехода они должны вернуться к Традиции, к суфийским, антизападным корням. Нам же нужно выйти из состояния ghost-Russia, и если на момент окончания срока Трампа у нас не будет плана, то мы, действительно, попадём в критическую ситуацию. У нас начинается критическая эпоха, и здесь важна работа людей, которые представляют не ghost, а настоящую Россию.

Для этого у нас должна быть и идеологическая, и кратополитическая модель. Как будет складываться идеология, как мы проведём деконструкцию Модерна, как мы освободимся от проявлений либерализма – от этого будет зависеть всё.

Второй вопрос – как мы сможем это сомкнуть с реальными политическими решениями. Интуитивно это многим понятно, но как это совместить – пока нет. Когда честные русские люди приходят и пытаются что-то сделать, short term политика просто перемалывает их.

2018 год – это год идеологической войны. Это война за появление многополярного мира в лице настоящих империй, основанного на антизападной идеологии. Когда Леви говорит, что это «наши враги», он имеет в виду, что это враги Просвещения, технологического прогресса, прав человека и индивидуализма. И это – правда. Именно об этом и идёт речь. Мы хотим иного будущего. Мы – сторонники проекта Традиции.

Здесь важно отметить, что Традиция – это obstacle, для Модерна это лишь препятствие, а вот традиционализм – это те силы, которые, даже если скалы нет, её воздвигнут, на пути той самой электрички Модерна. Традиционализм – это восстание против Модерна.

Всё же, что сегодня реально меняет картину мира на уровне middle term политики, решается на Ближнем Востоке. А там главным фактором становится альянс России с Турцией и Ираном, который, в значительной степени зависит от того, сможем ли мы разрешить курдский вопрос.

Важно отметить, что курды вообще никому не преданы, и не могут быть преданы по определению. Они преданы только самим себе. Они живут в своём собственном мире, который никем не управляется, не курируется и не опекается, особенно теми силами, которые представляет Леви.

Единственное, чего мы не можем обещать курдам – это национальное государство. Просто потому, что национальное государство принадлежит прошлому (Вестфальская система), и вообще никакого не решает ни одной проблемы. Мы должны воспринимать национальные госдуарства как метафоры чего-то большего –народов, культур и т.д., то есть как намеки на ghost empires, политии-цивилизации, «большие пространства».

Если удастся вывести курдов из состояния ожидания национального государства, то в оси Москва-Тегеран-Анкара могут оказаться и курды. Ведь в перспективе курдское «большое пространство» (не государство), напротив, вполне вероятно.

Ближний Восток

Вновь открывшиеся условия приводят нас к тому, что мы должны поддержать весь ислам, находящийся вне Саудовской Аравии. Особое значение должны приобрести отношения с Египтом и с Магрибом. В Марокко и Алжире пока что всё контролируется европейскими спецслужбами, то же самое – в Ливии, поэтому нам пора этим заняться.

Сейчас, когда исламизм, находящийся под контролем Саудовской Аравии ослабевает, усиливается фактор не-исламизма, то есть, не салафизма и не ваххабизма. Если мы обстоятельно займёмся арабским исламом - за исключением Аравийского полуострова, - прагматически используя Катар, но не делая на него ставку, мы получим реальный шанс добить проект «Великий Ближний Восток».

Что касается Израиля, то в данной конфигурации ничего положительного предложить ему невозможно. Они однозначно встали на противоположную позицию, нам же, не входя в прямое противостояние, следует занять свою собственную, а в сложившихся обстоятельствах это автоматически означает антиизраильскую позицию по всем направлениями, усиливая своё влияние в арабском мире. Конкретно, не признавая Иерусалим израильским, жестче отвечать на израильские вылазки как в Сирии, так и повсюду.

В любом проекте должны быть «козлы отпущения». В нынешних условиях Саудовскую Аравию и Израиль, возможно, придётся принести в жертву панисламскому, неваххабистскому, антизападному проекту, если они сами не постараются найти себе места в евразийской геополлитике Ближнего Востока.

Это же аффектирует наше положение в Пакистане и Афганистане, потому что, становясь другом и защитником исламского мира, учитывая фактор Трампа, необходимо начать думать об отношениях и с этими странами.

Иное положение в такой картине обретает даже радикальный исламизм, который был нашим противником, потому что управлялся из Саудовской Аравии с опорой на США и Израиль. Встав на сторону исламского мира в целом, Россия может изменить отношение и к нему, если он в свою очередь изменит свое отношение к христианам, суфиям и начнет учитывать законы геополитики.

В развитии ситуации, не получая больше западной поддержки, радикальный ислам, изменив свою природу, потенциально даже может стать при определенных условиях нашим союзником. Ибо сегодня всякий антизападный элемент начинает работать в нашу пользу.

К примеру, когда турки изменили своё отношение к американцам, они тут же перестали поддерживать радикалов на Северном Кавказе. Если «Братья-мусульмане» вспомнят свои суфийские корни, а Катар, традиционно покровительствующий салафизму, сблизится с нами, Турцией и Ираном еще больше, вектор радикального ислама может измениться кардинально.

Европа

В чём уже не стоит сомневаться, так это в том, что Европа точно не станет новым центром глобализации. Для этого у неё нет абсолютно ничего: ни потенциала, ни воли, ни сил. России же необходимо начать интенсивно работать в Европе и с правыми и с левыми противниками глобальной гегемонии, для того, чтобы подталкивать их к созданию собственной ghost empire, Европейской Империи с опорой на популизм – социальную справедливость и традиционные ценности.

Несмотря на то, что в европейских элитах всё ещё доминирует «болото», там нарастают очень интересные тенденции. И если Россия будет помогать дестабилизировать власть глобалитских элит, стараясь найти контакты с революционными силами, мы можем многого достичь.

Для этого можно использовать их же методы, например, технологию создания малых сил (как они это делали при помощи многочисленных групп «Открытого общества» в самой России) для побрыва легитимность либеральной диктатуры, тем самым мы можем реально попытаться влиять и на Европу.

Важно отметить, что европейские центристы предпочли бы иметь дело с нами – во всяком случае, в экономике, чем с США. При Трампе европейцы будут освобождаться от жёсткой опеки, и к правым и левым силам присоединятся центристы-прагматики.

Идея Леви о том, что Европа должна взять на себя функции центра «болота», не понравилась там никому. Напротив, возник логический вывод - если Россия такая сильная, а в Америке всё так плохо, как описывает Леви, то надо не ссориться с Россией, но торговать.

Ещё один немаловажный фактор в Европе – исламский. Если принять за основу утверждение, что ислам теперь на нашей стороне, то все европейские мусульмане так же оказываются на стороне контргегемонии. А это огромная турецкая диаспора в Германии, огромное количество ваххабитов, и даже некоторые коренные европейцы, которые (как, например, Клаудио Мутти) перешли в ислам.

Выведение Европы из-под этого глобалистского проекта – поле открытой битвы. При нынешних обстоятельствах мы можем спокойно включаться в битву за Европу – причем не только «справа», но и «слева», со стороны антикапиталистов и антиглобалистов. Мы должны помочь созданию европейской контргегемонии, которую, собственно, и придумали европейцы, ибо это термин Грамши. При этом в Европе назревает мощный «правый» подъём.

США

В Америке – Трамп против «болота». Три года Америка будет замкнута сама на себя. Вряд ли она влезет в авантюру против Северной Кореи, поскольку, хоть это и будет в пользу неоконов, но сработает против трампистов. Трамп же старается держать баланс. Отношения с Россией будут ухудшаться, но нам это только на пользу. В отношениях с США нам подходит всё, кроме войны и дружбы.

В качестве проекта активного действия Россия может начать поддерживать контргегемонию в самой Америке – как через «левых», так и через «правых», что мы и делаем. Для этого мы должны сами поверить в миф о том, что наши хакеры повлияли на выборы.

Конечно, мы не могли, но раз они так называют, надо сконструировать образ Всемогущей России, которая влияет на Запад. Это война интерпретаций, в которой нам становится выгодно поддерживать этот миф о русском присутствии и дальше.

[1] Эней - в древнегреческой мифологии герой Троянской войны из царского рода дарданов.

[2] Правый сектор  - экстремистская организация т.н. украинских националистов, запрещённая в России.

[3] Das Man - неопределенно-личное местоимение - понятие, введённое Хайдеггером в «Бытии и Времени» при анализе неподлинного существования человека. Хайдеггер отмечает, что существует такая озабоченность настоящим, которая превращает человеческую жизнь в «боязливые хлопоты», в прозябание повседневности. Основная черта подобной заботы - её нацеленность на наличные предметы, на преобразование мира.

С одной стороны, сама эта нацеленность анонимна и безлика, с другой - она погружает человека в безличный мир Das Man, где всё анонимно. В этом мире нет, и не может быть субъектов действия, здесь никто ничего не решает, и поэтому не несёт никакой ответственности.

[4]  Аллюзия на книгу Карла Поппера «Открытое общество и его враги».

[5]  Запрещенная в России террористическая организация.

[6] Цинизм в вопросах морали, показное безбожие и полная свобода в сфере половых отношений.



Комментарии:

Для добавления комментария необходима авторизация.