Авторизация


На главнуюКарта сайтаДобавить в избранноеОбратная связьФотоВидеоАрхив  
Портрет Ивана Александровича Ильина. 1921г.
Автор: Нестеров М. В.
Источник: Институт русской цивилизации
10:26 / 16.02.2014

Ильин Иван Александрович (1883-1954), философ
"Мукою четырнадцати поколений научились мы духовно отстаиваться и в беде, и в смуте; в распадении не теряться; в страдании трезветь и молиться; в несчастии собирать силы; умудряться неудачно и творчески расти от поражения; жить в крайней скудости, незримо богатея духом; не иссякать в истощении, но возрождаться из пепла и на костях", - Иван Ильин

Иван Александрович Ильин русский философ, мыслитель, ученый-правовед, государственный публицист и литературный критик. По отцовской и материнской линии Иван Александрович Ильин происходил из заслуженных дворянских родов, служивших верой и правдой своему Отечеству и давших России целую плеяду образованных и талантливых потомков. Прадед — Иван Ильич Ильин (1768—?) служил при имп. Павле I коллежским советником, 25 апр. 1796 ему был пожалован Диплом на дворянское достоинство; вышел в отставку в чине действительного статского советника. Оставил после себя небольшую рукописную книгу в изящном кожаном переплете: «Катехизис. Сыну моему Ивану Ивановичу Ильину мое родительское благословение», датированную 16 сент. 1814 (С.-Петербург), в которой изложил свои взгляды на воспитание детей в семье в духе Православия, патриотизма и служения Богу, царю и отечеству, что, как оказалось, сильно повлияло на весь род Ильиных.

Дед философа — Иван Иванович Ильин (1799—1865) — военный. После увольнения с военной службы в 1924 в чине поручика артиллерии был определен для исполнения различных поручений при воронежском, орловском, рязанском, тамбовском и тульском генерал-губернаторе А.Д. Балашове. Позже И.И. Ильин был прикомандирован к рязанскому гражданскому губернатору, затем состоял в должности частного пристава, а в мае 1826 уволен в отставку. Продолжил свою деятельность уже в Москве как инженер-строитель, полковник, кавалер ордена св. Владимира IV степени. Он возводил Большой Кремлевский дворец (1839—49), затем стал его смотрителем и комендантом, носил дарованный ему имп. Александром II титул «Майор от ворот Большого Кремлевского дворца» (титул угас вместе со смертью деда). В Кремле жила и вся семья деда, там же родился и отец Ильина — Александр Иванович, крестным которого был имп. Александр П.

Отец философа — Александр Иванович Ильин (1851—1921) — выпускник юридического факультета Московского Императорского университета, губернский секретарь, присяжный поверенный округа Московской судебной палаты, с 1885 унаследовал земельные владения в Больших Полянах. Придерживаясь учения Л.Н. Толстого, он в жизни был человеком очень добрым, чутким, оказывал всяческую помощь своим родным и близким. Мать Ильина Каролина Луиза Швейкерт (1858—1942) по происхождению немка. Приняла Православие после венчания в 1880 в Христорождественской церкви с. Быково Бронницкого у. Московской губ. с Александром Ивановичем и стала Екатериной Юльевной Ильиной.

Будущий философ родился в Москве 28 марта (по ст. ст.) 1883. Он был третьим сыном четы Ильиных; его старшими братьями были Алексей (1880—1913) и Александр (1882—?), младшими — Иулий (1889—1901) и Игорь (1892—1937).
Маленького Иоанна крестили 22 апр. 1883 в церкви Рождества Богородицы за Смоленскими воротами. Ильины в это время жили недалеко от нее — на углу Ружейного пер. и Плющихи в доме почетного гражданина г. Москвы купца Байдакова. Родители будущего философа были образованными и религиозными людьми и стремились дать детям хорошее воспитание и образование. Иван окончил с золотой медалью 1-ю Московскую классическую гимназию, среди питомцев которой следует назвать Н.С. Тихонравова, Вл.С. Соловьева, П.Н. Милюкова, а в 1901, как и все его братья, пошел по стопам отца и поступил на юридический факультет Московского Императорского университета. Здесь он получил фундаментальную подготовку по праву; здесь же у него сложился глубокий интерес к философии.

Более других его заинтересовал курс «Энциклопедия права» П.И. Новгородцееа «как своего рода понятное введение в философию идеализма». На втором курсе Ильин заболел бронхитом и уехал лечиться на 3 мес. к родителям в д. Большие Поляны. Он взял с собой «Историю древней философии» Вильденбанда, курс Новгородцева и «Диалоги» Платона (подлинники с параллельными переводами Карпова). По его словам, «к весне Платон был им изучен и полюблен». На экзамене по истории философии права ему достался билет о Платоне, и его последующий блестящий ответ определил его дальнейшую философскую судьбу в школе выдающегося ученого-правоведа проф. Новгородцева. Университет он закончил с дипломом первой степени. В сент. 1906 на заседании юридического факультета по предложению кн. Трубецкого оставлен в университете для приготовления к профессорскому званию.

В период 1906—09 Ильин всерьез заявил о себе работами «О "Наукоучении" Фихте Старшего издания 1794 г.», «Учение Шеллинга об Абсолютном», «Идея абстрактного в теории познания Гегеля», «Идея общей воли у Жан Жака Руссо», «Метафизические основы учения Аристотеля о Doulos Fysei» (о рабстве от природы), «Проблема метода в современной юриспруденции».
27 авг. 1906 Ильин венчался с выпускницей Высших женских курсов Наталией Николаевной Вокач.

В 1909 Ильин сдал экзамены на степень магистра государственного права и был утвержден в звании приват-доцента по кафедре энциклопедии права и истории философии права Московского Императорского университета, в 1910 стал членом Московского психологического общества; в журнале «Вопросы философии и психологии» вышла его первая научная работа «Понятие права и силы». В конце того же года вместе с женой Ильин уехал в научную командировку и провел в Германии, Италии и Франции 2 года. Он работал в университетах Гейдельберга, Фрейбурга, Геттингена, Берлина и Парижа, где встречался с выдающимися философами того времени: Иеллинеком, Риккертом, Гуссерлем, Нельсоном, Зиммелем, где и проводил свои исследования по философии Гегеля. По возвращении приват-доцент Ильин преподавал в университете и др. высших учебных заведениях Москвы, был знаменит своими лекциями и серьезной научной деятельностью. Молодые Ильины стали жить отдельно от родителей, зарабатывать своим трудом — преподаванием в университетах и институтах, совместными переводами книг с иностранных языков, публикациями брошюр, статей, книг и пр. Жили они скромно и экономно.

В 1906 издатель ильинского перевода книги Эльсбихера «Анархизм» попросил Ильина обратиться к Л.Н. Толстому написать предисловие к переводу. Встречу Ильина и Толстого в Ясной Поляне организовал зять писателя. Ильин высказал Толстому существенные возражения и аргументы против теории анархизма, ответом на то было, по выражению самого Ильина, «сердечное приветствие, провидческий взгляд в будущее, печаль старости, вздох бренности мирской, тихая покорность судьбе, светлая мудрость и доброта». Произнес он только «Какой вы еще молодой!» и при прощании «снова взял мою руку, поблагодарил за визит, ласково сказал, что рад был знакомству со мной».

Жизнь, учеба, события в России, в Москве, в Петербурге, в родном университете, в семье были переплетены и увязаны друг с другом. Ильин как молодой и неравнодушный человек, откликнулся на события революции 1905 и своими брошюрами для народа, и участием в студенческом движении. Находясь за границей, он следил за профессорско-преподавательской борьбой в университете и за политикой просвещения в стране, проводимой правительством. Т. н. религиозно-духовному ренессансу и «серебряному веку» он противопоставлял свое «предметное видение», а многим его представителям: Бердяеву, Вяч. Иванову, Волошину, Белому и прочим «штейнерианцам» и «модернистам» он давал решительный отпор. Дружил Ильин с Метнерами — Николаем и Эмилием, интересовался и очень любил театр, особенно МХАТ, собирался стать духовным руководителем и идейным наставником труппы К.С. Станиславского. Его духовными авторитетам и были Пушкин, Гоголь, Тютчев, Достоевский, А.К. Толстой, Феофан Затворник; из современников — проф. В.И. Герье, кн. Е. Трубецкой и Новгородцев.

Необычайный патриотический подъем вызвала у Ильина, как и по всей России, великая война с Германией 1914. На нее он откликнулся глубочайшими размышлениями, статьями, брошюрами, лекциями и выступлениями. Именно в это время он заложил тот философский, нравственный и национальный фундамент, на котором была выстроена вся его дальнейшая жизнь и все его творения, находящие такой горячий отклику современников.

Февральскую революцию Ильин воспринял как «временный беспорядок» и пытался всеми своими силами помочь России выйти из этого состояния. Именно в это время из кабинетного ученого он превращается в активного политика, борца и идеолога правого дела. Летом 1917 он публикует 5 небольших брошюр. О важности затрагиваемых в них тем говорят названия: «Партийная программа и максимализм», «О сроке созыва Учредительного собрания», «Порядок или беспорядок?», «Демагогия и провокация», «Почему "не надо продолжать войну"?». А осенью в газете «Утро России» под псевд. Юстус (позже он будет часто подписываться этим псевдонимом и на немецком языке, Peter Justus, что означает «Камень справедливости») он печатает серию статей: «Куда идет революционная демократия?», «Отказ г. Керенского», «Чего ждать?», «Кошмар», «Кто они?».

Октябрьский переворот большевиков он оценивал как катастрофу и активно включился в борьбу с режимом интернационалистов; его пламенная ст. «Ушедшим победителям» в газете «Русские ведомости» вышла через 3 недели после переворота и была прямым обвинением большевиков и провидением их исторической гибели. По свидетельству генерала А.А. фон Лампе, «оставаясь в Москве, Ильин сразу же установил связь с организатором белого движения на юге России генералом Алексеевым и беззаветно отдался делу "белых"». За это он был трижды арестован в 1918, судим Революционным трибуналом, но по счастливой случайности оправдан за недостаточностью улик.

На самом деле Ильин получил от американского гражданина Владимира Бари, имевшего в России свое дело, большую сумму денег — 8 тыс. руб. на нужды подпольной организации Добровольческая армия, о чем свидетельствует его собственноручная запись в расчетной записке В. Бари. На следствии Ильин мотивировал этот факт тем, что деньги ему были даны для издания книги о философии Гегеля, однако когда издатель Г.А. Леман предложил ему издать 2-томник бесплатно, то он (якобы) вернул В. Бари эти деньги. Научная общественность Москвы стала тогда на сторону Ильина и ЧК вынуждена была освободить его на время защиты диссертации 19 мая 1918. Оппонентами были П.И. Новгородцев и кн. Е.Н. Трубецкой. Диссертация на тему: «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека» была в профессиональном и научном плане столь безукоризненной, а речь диссертанта «Философия и жизнь» столь блестящей, что Ильину присудили единогласно сразу 2 степени — магистра и доктора государственных наук; вскоре он стал профессором Московского университета.

Степень участия Ильина в Добровольческой армии так и осталась в тайне, только один раз он в письме генералу А.А. фон Лампе написал следующие откровенные слова: «... я увидел русского офицера, такого, каким я мечтал его видеть, — мужественного, ответственного, с настоящей волевой выдержкой и политическим талантом. В таких русских офицеров я всегда верил, когда за содействие им терпел всевозможные гонения со стороны большевиков». В авг. 1919 опять выдали ордер на его арест, произвели в квартире обыск. Ильин же в это время скрывался (формально он проходил по делу «ЦК кадетов», а на самом деле его преследовали за участие в контрреволюционном движении общественных деятелей Москвы, часть которых состояла в кадетской партии; в Москве в это время ждали прихода Белой армии с Юга, генерал К.К. Мамонтов прорвал фронт красноармейцев. Иван Ильин и его брат Игорь, по воспоминаниям участника этих событий Ивана Алексеева, выполняли даже конкретные боевые задания, напр., повреждение телеграфных линий и пр. В февр. 1920 Ильина арестовали по знаменитому делу контрреволюционной организации Тактический центр, куда входили Союз возрождения России, Совет общественных деятелей, Национальный центр, но, как говорили, по настоянию Ленина его (как автора лучшего исследования философии Гегеля!) через 2 дня отпустили.

Последний раз он был арестован в сент. 1922. Ильину предъявлялось обвинение в том, что «он с момента октябрьского переворота до настоящего времени не только не примирился с существующей в России рабоче-крестьянской властью, но ни на один момент не прекращал своей антисоветской деятельности, причем в момент внешних затруднений для РСФСР свою контрреволюционную деятельность усиливал». По постановлению коллегии ГПУ (судебной) Ильин был приговорен к высылке за границу. Он и его жена вместе с большой группой высланных философов, ученых и литераторов отбыли в Германию. Генерал А.А. фон Лампе впоследствии писал, что большевики «неосторожно выпустили своего сильнейшего врага».

Прожитые в Совдепии трагические годы были для Ильина тяжелыми, но творчески плодотворными. Он продолжал преподавать в различных вузах Москвы — в Московском университете, в университете им. Шанявского и др. высших учебных заведениях Москвы; написал книгу «Учение о правосознании», стал председателем Московского психологического общества, продолжал публичные выступления, хотя с 1919 не печатался в газетах, начал читать курс по философии религии, которая явилась началом его капитального исследования в двух томах «Аксиомы религиозного опыта». Но главное, он воочию наблюдал практический опыт большевиков и их эксперимент над Россией, что позволило ему сделать серьезные выводы еще в России, отразившиеся в лекции «Основные задачи правоведения в России», которую он произнес на заседании Юридического общества в Москве, и в своих последующих эмигрантских работах: «Родина и мы», «Очерки внутренней России. Об оставшихся», «Русская академическая традиция».

По воспоминаниям историка Ю.В. Готье 25 янв. 1922, в Татьянин день, после обедни у Георгия на Красной Горке был профессорский вечер у А.А. Грушки, где собралась вся университетская профессура, включая Ильина, и где была «общая тема — возрождение России на монархических основаниях». В это катастрофическое для России время углубился и религиозный опыт. Мать Ильина была усердной прихожанкой и почитательницей проповедей о. Валентина Свенцицкого, которые переписывались и распространялись верующими, — многие видели ее с тетрадкой, в которую были записаны поучения о. Валентина. Она не только помогала физически своему храму, но усердно «отмаливала грехи» всех близких, попавших в сети безбожной пропаганды.

В к. нояб. 1921 Ильин похоронил своего отца, который покоится на Введенском кладбище. А вскоре трогательно прощался Ильин со своей матерью на вокзале перед отъездом за границу: «высокий-высокий Ильин и маленькая Екатерина Юльевна, вся в слезах, и осеняющие друг друга крестным знамением» - более они не увидятся, хотя и будут переписываться, тайно переправляя нарочными письма, не подписывая их и не упоминая имен.

Сбылись пророческие слова Ильина, сказанные им сразу после выезда за границу: «Что же мы там "сберегли" и что можно охранять там теперь? Что сбережется, покажет будущее. Знаю, что под напором большевиков, из года в год, обороняемое достояние России отчасти суживалось в объеме, отчасти углублялось в содержании. И ныне остались: храмы, библиотеки, музеи, памятники старины, живой состав русского народа, железные дороги, леса и недра. И, главное, духовно: русская душа, русская вера, русский характер, русский уклад. И в материальном и в духовном есть невосстановимое. Огради его, Господи!»

По приезде в Берлин Ильин активно включился в жизнь русских эмигрантов за границей. Именно они - лучшие люди, оказавшиеся не по своей воле вне России, - создавали очаги русской культуры за рубежом; это была Россия духовная, культурная и волевая, но в нетерриториальная - Россия зарубежная.

Ильин был одним из организаторов открывшегося в февр. 1923 в Берлине Русского научного института и выступил на его открытии с замечательной речью-лекцией «Проблемы современного правосознания». Одиннадцать лет он был профессором этого института, читал курсы: энциклопедии права, истории этических учений, введения в философию и эстетику, учения о правосознании и др. В 1923-24 - декан юридического факультета этого института, в 1924 избран членом-корреспондентом Славянского института при Лондонском университете. В то время Русский научный институт возглавлял известный ученый-инженер В.И. Ясинский, которого высланные из Советской России назначили своим «старостой»; во вверенном институте в Берлине работали многие видные русские ученые и философы, сознательно вытесненные Советской властью из России.

Ильин установил тесную связь с правой и либерально-консервативной частью русского зарубежья: генералом А. А. фон Лампе, главнокомандующим Русской армией генералом П.Н. Врангелем, создавшем РОВС - Русский общевоинский союз, митр. Анастасией, архиеп. Иоанном (Помером), П.Б. Струве, В. X. Давацем и мн. др. Он был одним из главных организаторов русского зарубежного съезда 1926, его делегатом (с двумя голосами), произнес на съезде, по мнению многих наблюдателей, самую лучшую и самую глубокую речь, призывая участников преодолеть политическую болезнь «партийности» и партийную психологию.

Ильин включился в работу РОВС на правах его негласного идеолога; его аналитические записки о положении в Советской России поразили генерала Врангеля своей фундаментальностью, поэтому не случайно он принимал участие во встрече правой элиты в замке герцога Лейхтенбергского Зеоне: именно его замечательной статьей «Белая идея» открывается первый том «Белого дела» («Летописи Белой борьбы») - издания, задуманного П.И. Врангелем.

В 1926-33 ок. 200 раз проф. Ильин выступал с лекциями и докладами о: русских писателях, русской культуре, основах правосознания, о революции, большевизме, частной собственности, религии и Церкви, о советском режиме и др. в разных городах Германии, Франции, Швейцарии, Чехословакии, Югославии и Латвии, что давало ему скромные, но достаточные средства к существованию. Др. источником, не всегда приносившим ожидаемый результат, являлась его издательская деятельность: книг, брошюр, многочисленных статей и журнала. В июле 1924, будучи на излечении в Италии, он по заказу мецената Б.Г. фон Кеппена, члена Высшего монархического совета, начал писать свою знаменитую книгу «О сопротивлении злу силою», которую издал через год. Послу выхода книги, вызвавшей бурную и горячую полемику, заказчик оставил Ильина с вышедшим тиражом и прекратил дальнейшую поддержку.

Политика и философское творчество, тесно связанные между собой, занимали центральное место в жизни Ильина. Он входил в редакцию парижской газеты «Возрождение», редактируемой Струве, активно публиковался в правых консервативных газетах: парижских «Россия и славянство», «Русский инвалид», белградской «Новое время», рижской «Слово», женевской «Новый путь», нью-йоркской «Россия» - и в журналах: парижско-пражском «Русская мысль», рижском «Перезвоны», женевском «Новый путь», джорданвилльском «Православная Русь», сан-францисском «День русского ребенка».

В 1927-30 был редактором-издателем журнала «русской волевой идеи» «Русский колокол» (9 вып.). Несколько первых номеров профинансировал человек из московского купечества, недавно выехавший из России, остальные -некоторые русские патриоты, в частности, С. В. Рахманинов, но главный взнос вносили премьер-министр Чехословакии К.П. Крамарж и его жена, русская по национальности, Н.Н. Крамарж. Ильин выступал с лекциями в Риге. Большой успех в этом городе имела его лекция «Пророческое призвание Пушкина» (1937), приуроченная к 100-летию со дня смерти поэта.

Ильин много внимания уделял подрастающему поколению. Сотрудничал с Национально-трудовым союзом нового поколения (НТСНП) - молодежной организацией, созданной в 1930 герцогом С.Н. Лейхтенбергским и возглавляемой проф. М.А. Георгиевским. В издательстве этой организации «За свободу» вышли в свет его брошюры «Три речи о России» (1934), «Творческая идея нашего будущего» (1937) и «Основы борьбы за национальную Россию» (1938). В кругах НТСНП был весьма популярен журнал «Русский колокол».

Многочисленны его стати, брошюры и книги на немецком языке. Он был соавтором и гл. редактором фундаментального исследования на немецком языке «Мир перед пропастью» (1931); под псевд. Юлиус Швейкерт написал «Разрушение семьи в советском государстве» (1932); под псевд. Альфред Норман издал книгу «Большевистская политика мирового господства» (1935), под собственным его именем вышла книга «Я вглядываюсь в жизнь. Книга раздумий» (1938), а также брошюра «Коммунизм или частная собственность? Постановка проблемы» (1929), «Против безбожия» (1931), «Яд. Дух и дело большевизма» (1932). В его многочисленных статьях в берлинской газете «Таг» и др. поднимаются самые актуальные проблемы того времени, которые остаются таковыми и сейчас: «Среднее сословие», «Обобществление», «Экспроприация», «Социально или социалистически?», «Сталин в наступлении», «Распространение заразы», «Причина зла», «Политика страстей» и др. Он был автором политических записок как для правительства Веймарской республики, так и для рейхканцелярии Гитлера: «Директивы Коминтерна по большевизации Германии» (1932-33), «О директивах Коминтерна по большевизации Германии» (1933), «Голод в Советской России как результат коммунистической аграрной политики. Диагноз», которые, правда, не вызвали отклика у немецких властей.

В издательстве организации «Помощь русским братьям» в г. Лемго, созданной протестантским пастором К. Эвербеком, Ильин издал несколько брошюр на немецком языке: «Что говорит мученичество церкви в Советской России церквам остального мира» (1936), «Мученичество церкви в России» (1937), «Христианство и большевизм» (1937), «Наступление на восточную церковь» (1937). Разоблачение антихристианских действий тоталитарного коммунизма в Советской России не понравилось и национал-социалистическим властям Германии. И если в 1934 проф. Ильин был уволен из Русского научного института за отказ преподавать в согласии с национал-социалистической программой, то в 1938 арестовывают его брошюры, а ему самому угрожает концлагерь. Вот что он пишет о себе в это время: «Апрель 1938. Берлин. Томлюсь в неопределенности и непредусмотримости будущего. Надо принимать какие-то меры, но нет уверенности ни в одной из них, что она необходима и верна. В старину давали прох<одные> свид<етельства> - обязан где-нибудь находиться, а в случ<ае> неисп<олнения> этого треб<ования> будет отправлен по этапу. И особ<ые> прим<еты>: глаза голубые, волосы русые, особ<ых> примет не оказалось. Думаю что status quo ante не восстановим. Думаю, что locus quo ante не может и не дол<жен> быть затягиваем. Когда яйцо разбивается, то оно вылив<ается> в стакан или на сковородку. Чувствую, что яйцо разбито, но не вижу ни стак<ана>, ни сковородки. В как<ом->то романе -корабле кр<ушение,> спас<аются> на лодке, один не попал, тонет<,> цепл<яется> за борт, а сидящие - по пальцам ножом. Donee eris...

Как ни разу с 1922 чувств<ую> себя в руке Божией, ухожу в работу. Кончаю книгу. Я был Тебе верен и не щадил себя - остальное Твое дело. Сов<сем> как в подв<але> на Лубянке».
И только верные друзья и ученики, такие как, напр., А.А. Квартиров, и несколько счастливых случайностей (в чем они сами усматривали Промысел Божий) помогли Ильину летом 1938 переехать в Швейцарию.
Там он с помощью денежного залога в 4 тыс. швейц. фр., внесенного С.В. Рахманиновым, обосновался в пригороде Цюриха Цолликоне и спасся от насильственного возвращения в Германию. Швейцария пошла на это, но Ильин был сильно ограничен в своих правах: ему было запрещено право на работу и политическую деятельность. Оставшиеся 16 лет он писал философские книги, выступал с лекциями, что не считалось работой. Политической деятельностью Ильин все-таки продолжал заниматься в форме публицистики, но анонимно.

С 1939 по 1946 под псевдонимами Peter Just, К. P., R. К. (по-видимому сокращение от «Русский колокол»), Walter Tannen, Hans Grau, Piscator H. К., Н. P., а чаще просто без подписи он печатает в швейцарской периодике на немецком языке 412 (!) статей на текущие международные темы, треть из которых посвящена второй мировой войне. Сами названия некоторых из них говорят об из значимости: «Чего хочет советская дипломатия?» (1939), «Гитлер и Сталин» (1939), «К новому договору о ненападении» (1939), «Русский солдат в прошлом и сегодня» (1940), «Сталин как личность» (1940), «Сталин как политик» (1940), «Большое сражение за Ленинград» (1941), «Бой за Мурманск» (1942), «Снова бой за Москву?» (1942), «Штурм Севастополя» (1942), «Бой у Волги» (1942), «Гигантское сражение на восточном фронте. Вклад народа» (1943), «Почему советы не поехали в Касабланку» (1943), «Трагедия Украины» (1943), «Русская народная душа в войне» (1943), «О предателях» (1944), «Война и человечность» (1944), «Народ и война» (1944), «Власовское движение» (1945), «Новый миф о Гитлере?» (1945), «Почему Германия проиграла войну?» (1945), «Как жил русский во время войны?» (1946), «Что происходит в России?» (1946) и мн. др.

Всю свою жизнь Ильин болел часто и многочисленными болезнями, к которым относился с христианским мужеством и считал их перстом Божиим. Умер он в больнице мгновенной и легкой смертью. На его могиле в Цолликоне установлен красивый надгробный памятник, на котором высечена философская эпитафия, составленная им самим.

Творческое наследие Ильина огромно и хорошо сохранилось. Оно насчитывает более 50 книг и брошюр, несколько сот статей, более 100 лекций, огромное количество писем, практически неопубликованных, часть незаконченных работ, стихотворения, поэмы, шуточные поэтические опусы, воспоминания, документы, находящиеся в многочисленных архивах разных стран.

История философии и философских учений

В этом направлении его исследования были связаны, во-первых, с изучением тех или иных философов и их идей, которые, как правило, заканчивались солидными рукописям (неопубликованными): «Идеальное государство Платона в связи с его философским мировоззрением» (1903), «Учение Канта о "вещи в себе" в теории познания» (1905), «О "Наукоучении" Фихте Старшего издания 1794 г.» (1906-09), «Учение Шеллинга об Абсолютном» (1906-09), «Идея конкретного и абсолютного в теории познания Гегеля» (1906-09), «Идея общей воли у Жан-Жака Руссо» (1906-09), «Метафизические основы учения Аристотеля о Doulos Fysei» (1906-09);

во-вторых, с многочисленными критическими рецензиями выходящих в то время книг: «Николай Бердяев. Новое религиозное сознание и общественность» («Юридическая биография», Ярославль, 1907, № 1), «Рудольф Штаммлер. Хозяйство и право с точки зрения материалистического понимания истории» («Критическое обозрение». М., 1907, вып. 5), «Фихте. Назначение человека. Фихте. Основные черты современной эпохи» («Критическое обозрение», М., 1907, вып. 5), «Шеллинг. Философское исследование о сущности человеческой свободы» («Критическое обозрение», М., 1908, вып. 6), «Булгаков С. Н. Карл Маркс как религиозный тип» («Юридическая библиография», Ярославль, 1908, № 1 (6)), «Цокколи, Гектор, проф. Анархизм» («Юридическая библиография», Ярославль, 1908, № 3 (8)), «Столица 3. Очерки по истории идеализма («Юридическая библиография», Ярославль, 1908, № 3 (8)), «Вольский С.А. Философия борьбы.Опыт построения этики марксизма» («Юридическая библиография», Ярославль, 1909, № 1(11)), «Штирнер Макс. Единственный и его собственность» («Юридическая библиография», Ярославль, 1909, № 4(9)), «Вл. Ильин. Марксизм и эмпириокритицизм» («Русские ведомости», 1909, № 222), «Маркелов. Личность как культурно-историческое явление. Этюды по истории индивидуализма» («Критическое обозрение», М., 1912), «А. Луначарский. Религия и социализм» («Критическое обозрение», М., 1912), «Шлейермахер и его "Речи о религии"» («Русская мысль», М., 1912) и др.;

в-третьих, обзорные статьи и очерки: «О современных учениях и неокантианстве» («Русские ведомости», 1909, № 89), «Предпосылки анархизма» («Московский еженедельник», М., 1910), «Идея личности в учении Штирнера» («Вопросы философии и психологии», М., 1911), «Кризис субъекта и наукоучении Фихте Старшего» («Вопросы философии и психологии», М., 1912), «О возрождении гегелианства» («Русская мысль», М., 1912), «Философия Фихте как религия совести» («Вопросы философии и психологии», М., 1914) и 6 его больших работ «Учение Гегеля о сущности спекулятивной мысли» («Логос», М., 1914), «Учение Гегеля о реальности и всеобщности мысли» («Вопросы философии и психологии», М., 1914), «Проблема оправдания мира в философии Гегеля» («Вопросы философии и психологии», М., 1916), «Логика Гегеля и ее религиозный смысл» («Вопросы философии и психологии», М., 1916) «Учение Гегеля о свободе воли» («Вопросы философии и психологии», М., 1917), «Учение Гегеля о морали и нравственности» («Вопросы философии и психологии», М., 1917). Эти работы составили основу его знаменитого двухтомника «Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека» (М., 1918).

Этот двухтомник до сих пор считается лучшим в мире комментарием гегелевской философии. В нем Ильину удалось обнаружить в философии Гегеля «основную идею, скрывающую в себе "главное", то существенное, во имя чего это учение вынашивалось, созревало и находило в себе деяние слов», но которой Гегель не посвятил ни одной отдельной книги, ни даже отдельной главы, хотя пронес ее через все свое творчество. Это идея «конкретно-спекулятивного»: "Все реальное подлежит закону спекулятивной конкретности" - вот содержание того кардинального опыта и той основной идеи, которой посвящена вся философия Гегеля», - заключает Ильин. Нужно заметить, что, написав столь фундаментальное исследование о Гегеле, Ильин никогда не был гегельянцем (вопреки расхожему мнению о нем), о чем он сам высказался во введении к немецкому переводу своей книги в 1946.

Более того, ему как правоведу, ученику Н.И. Новгородцева, понадобилось изучение Гегеля в связи с его философией права, о чем Ильин написал в первом тезисе своей диссертации: «Философия Гегеля есть целостное метафизическое учение, посвященное единому предмету и созданное единым методом. Исследование его философии права и государства должно начинаться с усвоения этой единой и общей метафизической основы». Последний, 23-й, тезис диссертации гласит: «В таком понимании государства заложены глубокие трудности, которые имеют обнаружить кризис теодицеи, созданной Гегелем». Тем самым Ильину, как ученому-правоведу и государствоведу, пришлось не только обнаружить «неудачу» Гегеля в этом направлении, но и приступить к созданию своей собственной, не зависимой от гегелевской, системы и теории права и государства.

Философия права и учение о правосознании. Работа Ильина над проблемами философии права началась с его кандидатских сочинений (неопубликованных): «Проблема метода в современной юриспруденции» (1906-09). В этой области его интересовало 3 основных вопроса: «Идея государственного суверенитета», «Монархия и республика» и «Природа международного права». Первые его публикации - это брошюры «Что такое политическая партия» (1906) и «Свобода собраний» (1906). Первая опубликованная его научная работа «Понятие права и силы» (1910, нем. вариант 1912). Затем им была написана глава книги-учебника «Общее учение о государстве» (1915) и ст. «О принятии права» (1916), с которой начинает создаваться им «Учение о правосознании».

После февральской революции он издал в «Народном праве» 5 брошюр: «Партийная программа и максимализм», «О сроке созыва Учредительного собрания», «Порядок или беспорядок?», «Демагогия и провокация» и «Почему "не надо продолжать войну"?», в которых были сформулированы идеи правового государства. В 1919 он закончил свой фундаментальный труд «Учение о правосознании», но опубликовать его не было никакой возможности не только в России, но и в эмиграции; он дорабатывал ее до конца свое жизни, а издана была она вдовой после его смерти под названием «О сущности правосознания» (Мюнхен, 1956).

Ильин относил право к духовной сфере. Его установку можно обозначить как православно-христианскую, относящую право (естественное) к тайне творения Господня и замыслу Бога о человеческом обществе. Согласно Ильину, законы, которые должны осуществляться между людьми в их жизни и деятельности, - это нормы, или правила, указывающие человеку искомый им лучший путь его внешнего поведения. При выборе способа своего поведения (совершенно свободно, в силу присущей ему от природы и Бога свободы) человек бывает всегда «прав», если он следует в русле этого установленного пути, и «неправ», если он его не придерживается. Поэтому создание людьми порядка социальной жизни по своему произволу хотя и возможно, но всегда обречено на неудачу. Ильин сформулировал 3 «аксиомы правосознания», лежащие в основе правовой жизни любого народа, -те «основные истины, которым в жизни соответствуют основные способы бытия, мотивирования и действования»: «закон духовного достоинства, закон автономии и закон взаимного признания».

Первое, что отличает основного гражданина, - это свойственное ему чувство собственного духовного достоинства. Он чтит духовное начало в самом себе, свою религиозность, свою совесть, свой разум, свою честь, свои убеждения, свое художественное чутье.

Второе - это его внутренняя свобода, превращенная в самостоятельную дисциплину. Он, гражданин, есть некий ответственный самоуправляющийся волевой центр, истинный субъект права, которому подобает быть свободным внутренне и поэтому принимать участие в государственных делах. Такому гражданину подобает уважение и доверие. Он есть как бы твердыня государственности, носитель верности и самообладания, гражданственный характер. Третье, что отличает настоящего гражданина, это взаимное уважение и доверие, которое связывает его с др. гражданами и с его государственной властью. Эти аксиомы, как и все учение о правосознании, - «живое слово» о той духовной атмосфере, в которой нуждается право и государство для своего процветания. Аналогично этому разработанные им аксиомы власти, вместе с его теорией «свободной лояльности», являются источниками «правильной политической жизни».

Теории государства и политического устройства посвящены многочисленные статьи и лекции, а также двухтомник «Наши задачи» (1956) и незаконченный труд «О монархии и республике» (1978). Для России после крушения большевизма Ильин считал необходимым найти разумное сочетание монархических и республиканских предпочтений с аристократическим, ведущим слоем «национальной диктатуры». В связи с этим в его творчестве значительное место занимает рассмотрение вопросов истинного патриотизма и национализма, который он определил как любовь к духу своего народа. Еще в 1914-15 он прочитал свою знаменитую лекцию «Об истинном патриотизме», основные идеи которой позднее вошли в книгу «Путь духовного обновления» (1937).

Нравственная философия

Этим проблемам посвящены его работы «О любезности. Социально-психологический трактат» (1912), «Основные нравственные противоречия войны» (1914), «Духовный смысл войны» (1915) и особенно знаменитая книга «О сопротивлении злу силою» (1925), вызвавшая полемику как в России, так и за рубежом. На двуединый вопрос: «Может ли человек, стремящийся к нравственному совершенству, сопротивляться злу силою и мечом? Может ли человек, верующий в Бога, приемлющий Его мироздание и свое место в мире, не сопротивляться злу мечом и силою?» Ильин ответил так: «...физическое пресечение и понуждение могут быть прямой религиозной и патриотической обязанностью человека; и тогда он не вправе от них уклониться».

Религиозная философия

Ильин не принадлежал к плеяде последователей Вл. Соловьева, с которым связывают обычно русский религиозно-философский ренессанс н. XX в. Предметом его внимания был внутренний нечувственный опыт, то, что называют духом (надо заметить, что Ильин при этом не был спириуталистом, подобно Л. М. Лопатину). Дух, по Ильину, «есть самое главное в человеке. Каждый из нас должен найти и утвердить в себе свое "самое главное" - и никто др. заменить его в этом нахождении и утверждении не может. Дух есть сила личного самоутверждения в человеке, - но не в смысле инстинкта и не в смысле рационалистического "осознания" состояний своего тела и своей души, а в смысле верного восприятия своей личностной самосути, в ее предстоянии Богу и в ее достоинстве. Человек, не осознавший своего предстояния и своего достоинства, не нашел своего духа».

Для постижения духовных сущностей Ильин использовал метод Гуссерля, который понимал так: «Анализу того или другого предмета должно предшествовать интуитивное погружение в переживание анализируемого предмета». Его девизом было: «primum esse, deide agere, postemo philosophari» - «вначале быть, потом действовать, после этого философствовать». Вместе с тем он всегда пытался найти философско-духов ному опыту ясное и точное словесное выражение. С др. стороны, Ильин жил в эпоху критики рационалистических и метафизических философских систем, в эпоху повышенного интереса и устремления к иррациональному, бессознательному. Эта тенденция отразилась и на нем. Еще в 1911, будучи молодым, но уже уверенно входящим в философию человеком, он писал: «В настоящее время философия переживает тот момент, когда понятие прожило свое богатство, износилось и протерлось внутренно до дыры. И современные гносеологи напрасно выворачивают его, надеясь починить его как-нибудь или уповая на самочинное внутреннее зарождение в нем нового содержания.

Понятие голодает по содержанию все сильнее и сильнее; оно вспоминает те времена, когда в нем жило бесконечное богатство, когда оно само несет в себе бездну; понятие жадно тянется к иррациональному, к неизмеримой полноте и глубине духовной жизни. Не погибнуть в иррациональном, а впитать его и расцвести в нем и с ним - вот чего оно хочет; философия должна вспыхнуть и разверзнуть неизмеримые недра в себе, не порывая своего родства с наукой, т. е. сохраняя в себе борьбу за доказательность и ясность». В книге о Гегеле Ильин показал, какую неудачу потерпела его грандиозная, тщательно разработанная система, когда столкнулась с иррациональным в истории. Реакцией на эту неудачу Гегеля стал пагубный крен в сторону иррационализма, индивидуализма, персонализма, позднее - психоанализа.

Ильин, следуя православной традиции, с ее четким различением тварного и нетварного, стремился достичь в своем учении равновесия и сочетания духа и инстинкта, законов природы и законов духа, и это представляется центральным местом его религиозной философии. Несоответствие и соответствие между духом и инстинктом позволили Ильину усмотреть причину мирового духовного кризиса, в т. ч. источник революций и разрушений и вместе с тем увидеть и указать путь оздоровления и возрождения России. Этот универсальный подход исследователь его творчества католический священник В. Офферманс расценил как мессианскую идею, выразив это в названии своей книги «Человек, обрети значительность!» Дело жизни русского философа Ивана Ильина - обновление духовных основ человечества.

Эстетика, философия художества и литературная критика

Эстетическая установка Ильина была вне т. н. серебряного века и имела др. источник. Для него «красота» не была ее центральным пунктом или единственным предметом. Во главу угла он ставит художество, процесс рождения и воплощения эстетического образа, а на вершину - художественное совершенство, которое внешне может быть лишено «красоты». Искусство для него - «служение и радость». А художник - «прорицатель», он не творит из ничего, а творчески созерцает духовное, невидимое и находит ему точное словесное (или любое другое, в зависимости от вида искусства) выражение; художник есть сочетание гения (духовно созерцающего) и таланта (одаренного исполнителя). Он написал 2 эстетические монографии и большое количество лекций о Пушкине, Гоголе, Достоевском, Толстом, Бунине, Ремизове, Шмелеве, Мережковском, Метнере, Шаляпине и др.

Наконец, следует выделить главный предмет философского исследования Ильина, ради которого он написал все остальное, - это Россия и русский народ. Этой теме посвящены такие его работы, как брошюры «Родина и мы» (1926), «Яд большевизма» (1931), «О России. Три речи» (1934), «Творческая идея нашего будущего: Об основах духовного характера» (1937), «Пророческое призвание Пушкина» (1937), «Основы борьбы за национальную Россию» (1938), «Советский Союз не Россия» (1949); журнал «Русский колокол» (1927— 30); книги — «Мир перед пропастью. Политика, экономика и культура в коммунистическом государстве» (1931 на нем. яз.), «Сущность и своеобразие русской культуры» (1942, на нем. яз.), «Взгляд вдаль. Книга размышлений и упований» (1945, на нем яз.), «Наши задачи» (1956).

Это не полный перечень написанного Ильиным о России, о ее истории, о ее будущем, о русском народе с его сильными и слабыми сторонами. Религиозные установки и прафеномены русской православной души Ильин обозначил так: «Эти установки суть: сердечное созерцание, любовь к свободе, детская непосредственность, живая совесть, равно как воля к совершенству во всем; вера в божественное становление человеческой души. Эти прафеномены суть: молитва, старчество, праздник Пасхи; почитание Богородицы и святых; иконы. Кто образно представит себе хотя бы один из этих прафеноменов православия, т. е. по-настоящему проникнется им, и прочувствует, увидит его, тот получит ключ к русской религии, душе и истории».

В 1940 Ильин написал текст лекции «О национальном призвании России (ответ на книгу Шубарта «Европа и душа Востока»), в которой решительно высказался против русской мессианской идеи, изложенной в книге Вальтера Шубарта (1938) и резюмированной Ильиным так: «русский дух выше всех других национальных духов и что Россия призвана духовно и религиозно спасти другие народы». И отвечая Шубарту, пишет: «Идея духовного спасения прометеевских народов мессианским народом — есть идея иудаизма и римского католицизма, — а не идея иоанновского православия». Поэтому, по мнению Ильина, все русские силы должны быть направлены на «внутреннюю Россию».

Еще в 1938 Ильин написал «Проект Основного Закона Российской империи», состоящего из 14 разделов и Дополнения, который он рассматривал как общую часть постбольшевистской и посткоммунистической Конституции России. Он изложил этот проект на совещании русских зарубежных деятелей в Женеве 22—28 янв. 1939. Этот документ долгие годы хранился в архиве и не был известен даже специалистам. Полностью был опубликован в Москве в издательстве «Рарогъ» в 1996. Это — юридический итог религиозных, нравственных и правовых изысканий русского национального мыслителя.



Комментарии:

Для добавления комментария необходима авторизация.